47097474-solnino

Навсегда в нашем сердце

 

 

53935924

Прасковья Дмитриевна Стерняева

Утро… Сегодня оно сумрачное, холодное. Вхожу в школу, зябко поеживаясь. В школе тихо, потому что еще никого нет. Мои шаги гулко отдаются по коридорам. Но такая тишина ненадолго. Скоро школа наполнится шумом, смехом, загудит, как пчелиный улей весной. Первыми придут первоклашки – они боятся опоздать на урок. А потом почти к самому звонку примчатся старшеклассники, еще сонные, невыспавшиеся, недовольно распихивая малышей по сторонам, чтобы найти своих и успеть что-нибудь списать. Я привычно ищу глазами худенькую фигурку Прасковьи Дмитриевны в центральном фойе на первом этаже. Она всегда приходит раньше дежурного учителя, стоит на входе и с доброй, ласковой улыбкой встречает всех. Кого-то окликнет, кого-то погладит по голове, а кого-то проводит взглядом. Следом спешат учителя, здороваются и как будто тоже ждут одобряющего слова, взгляда.

Я вдруг вздрагиваю, у меня больно сжимается сердце. Меня сегодня встречают добрые, умные глаза Прасковьи Дмитриевны, но только с портрета в черной траурной рамке. Бордовые розы в вазе у портрета, перевязанные черной ленточкой, все еще  свежие. Уже почти год, как ее нет с нами. Вспоминаю, когда была сделана фотография? Вспомнила. Накануне юбилея Прасковьи Дмитриевны  в школу приезжал  корреспондент, и тогда была сделана фотография.

Вглядываюсь в портрет. Темные густые вьющиеся волосы красиво обрамляют светлое лицо. Она сидит за столом, подперев худощавой рукой подбородок, в нарядной блузке. Радостная улыбка на лице, а в глазах затаенная грусть. У нее стали такими глаза после трагической  смерти младшего сына. Где она брала силы, чтобы приходить к нам на уроки, улыбаться, выслушивать каждого?…

Учительство было смыслом ее жизни. Будучи смертельно больной, она  давала уроки. Ей хотелось быть рядом с детьми. Она любила школу, детей, своих коллег. Вздрагиваю от слова «любила», да, теперь нужно употреблять глаголы только  в прошедшем времени.

Было удивительно, какой она могла быть иногда немногословной, мудрой. Как-то учителя разбирались с заядлым прогульщиком Колькой. Долго и много говорила математичка, даже жестикулировала. Историчка убеждала всех, что надо вызывать родителей и как можно скорее. Колька что-то бубнил себе под нос в свое оправдание. Затем все замолчали. А Прасковья Дмитриевна сказала лишь: «Иди в класс и подумай». И нам всем вдруг стало как-то стыдно и за себя и за Кольку.

Сейчас себя спрашиваю, почему мы любили ее уроки? Да, мы, не читающие дети, как она нас называла, с радостью шли на ее уроки, чтобы послушать, как  Прасковья Дмитриевна читает наизусть стихи Пушкина, Лермонтова, Есенина. Бежали на уроки, чтобы понять, прав или неправ Печорин, и все- таки «Мертвые души»-  это поэма или роман.

Теперь себе не могу простить, что не расспросила  ее о детстве, юности. А она никогда не рассказывала о себе, не поучала нас: «Вот я в ваши годы…». А ведь восемьдесят  лет – срок немалый для человека. Все было в ее судьбе: голод, репрессии, война, бомбежки, мечты об учебе, о мирной счастливой жизни, любимая профессия. Пытаюсь подсчитать, сколько учеников у нее было?  Знаю точно, что три поколения детей она выучила. Нет в нашем селе человека, кто не был бы ей благодарен. Одни благодарны ей, что стали уважаемыми людьми, другие, что получили прекрасные знания, многие, что уберегла от  тюрьмы.

Каким должен быть учитель? Требовательным и строгим? А может, быть очень добрым?.. Теперь я уверена, что учитель должен уметь вселить в каждого ученика веру в себя. И тогда у каждого все получится, не сразу, но получится обязательно. Прасковья Дмитриевна видела в каждом из нас личность и учила нас верить в себя.

Школа постепенно наполняется детьми, хлопает то и дело входная дверь. Дежурный учитель и завуч отчитывают мальчишек за то, что пришли не в форме. Пятиклашки спешат в спортзал. Я спешу на урок физики…

 Нет с нами Прасковьи Дмитриевны, но в нашем сердце она будет всегда.

                           Выпускница 2011 года Атаян Мария